Как выглядит магот

Живут ли в Европе в дикой природе обезьяны?

Живут ли в Европе в дикой природе обезьяны?

Можно ли встретить дикую обезьяну в Европе? Ответ «Нет», в общем, будет правильным. Представители отряда приматов (если не считать человека, конечно) распространены в Африке, Азии, Америке. Но в Европе, как и в Австралии, обезьяны не живут. За одним-единственным исключением – небольшой колонии маготов (Macaca sylvanus), представителей рода макак семейства мартышковых, поселившихся на скалах Гибралтара на юге Пиренейского полуострова.

Также вам будет интересно: Какие животные побывали в космосе?

Кроме Гибралтара маготов сейчас можно встретить в Северо-Западной Африке: в Марокко, Тунисе, Алжире. Но ископаемые остатки этих обезьян известны и из Европы, причем территория эта весьма обширна: между Испанией на юге, Великобританией на севере, Венгрией на востоке. К настоящему времени, однако, они исчезли из этих мест.
В происхождении гибралтарских маготов много неясного. Являются ли они потомками обезьян, живших ранее в Европе, или были завезены сюда позже из Африки? Варварийская обезьяна, или «лазающий зверь», в древности была хорошо известна народам Средиземноморья. О них знали в X в. до н.э. финикийцы, изображения этих животных можно найти на этрусских фресках и греческих вазах, и даже на итальянских бронзовых изделиях. Все это свидетельствует, что в то время маготы, вероятно, были распространены гораздо шире, чем сейчас. Но все же считается, что уже тогда их естественный ареал ограничивался Северной Африкой, а на Пиренейский полуостров обезьян завезли люди.
Как бы там ни было, на скалах Гибралтара маготы живут уже очень давно. Причем раньше их здесь было больше, они встречались и в прилегающих районах Испанского побережья. Гибралтарский пролив имеет в самом узком месте ширину около 14 км, и существует предание, что обезьяны приходят из Африки и уходят обратно через подземный ход, соединяющий Гибралтар с Марокко. Но это, конечно, только легенда.
С 1704 г. и по настоящее время Гибралтар – территория, находящаяся под протекцией Великобритании. Еще одно поверье гласит, что англичане будут оставаться здесь, пока живы обезьяны. И с 1855 г. гибралтарские маготы находятся под покровительством Военно-морского флота этой страны. За их жизнью наблюдает специально назначенный офицер. Обезьян охраняют, лечат, подкармливают…
Магот на монете Гибралтара
Сегодня Гибралтар – крупный морской порт, военная база и место, куда охотно съезжаются туристы. Сюда их привлекают не только местные достопримечательности – пещеры, замки и музей, но и единственная в Европе популяция диких обезьян. Изображение этого животного, кстати, украшает гибралтарскую пятипенсовую монету.
Род макак, представителем которого является магот, насчитывает от 15 до 20 видов, обитающих, за редким исключением, в Азии. Это макак резус, макак крабоед, индийский, японский и краснолицый макаки и другие. Встретить этих обезьян можно в разных биотопах – от дождевых лесов до саванн. Самый «северный» вид – японский краснолицый макак (M.fusсata) обитает в местностях, где 4 месяца в году лежит снег. В не менее суровых климатических условиях живет и тибетский макак (M.tibetana). Макаки приспособились жить рядом с человеком. Так, в Индии два вида считаются священными животными – резус (M.mulatta) и индийский макак (M.radiata), их можно встретить почти в любой индийской деревне.

Маготов среди других представителей рода отличает в первую очередь отсутствие хвоста. Длина тела взрослых самцов этого вида – 55–60 см, масса – около 15 кг. Самки немного мельче – обычно не более 11 кг. Телосложение у маготов стройное, конечности длинные, тонкие. Шерсть окрашена в красновато-оливковый цвет. Безволосую морщинистую морду украшают густые бакенбарды.
Беременность у маготов длится 5,5 месяцев, а новорожденные весят около 77 г. Живут эти обезьяны по 25–30 лет, половозрелыми становятся в 4–5-летнем возрасте.

Макаки маготы — единственные приматы, живущие в дикой природе Европы

Макаки, шимпанзе, гиббоны и другие приматы являются привычными обитателями тропических регионов нашей планеты, и многие думают, что в Европе они живут исключительно в зоопарках и частных коллекциях. На самом же деле, в Европе тоже есть своя популяция обезьян, живущая в естественных условиях. Сегодня мы расскажем об интересных макаках — жителях Пиренейского полуострова.

Макаки маготы, или берберские обезьяны, являются единственными видами приматов, обитающими в дикой природе Европы. Они относятся к семейству Мартышковых, разновидности бесхвостых узконосых приматов. В Европе они обитают лишь в одном месте — на крайнем юге Пиренейского полуострова на территории Гибралтара. Гибралтар — это не только пролив, но и название заморской территории Великобритании. И хотя Испания оспаривает право англичан на эти земли, пока вполне можно считать, что маготы являются британскими подданными, и позже вы поймете, почему это так.

Маготы довольно крупные приматы, рост самцов может достигать 70-80 сантиметров при весе до 15 килограммов. Они имеют густой длинный мех и способны переносить отрицательные температуры воздуха, вплоть до -10ºС. Эти обезьяны обитают в хвойных и широколиственных лесах Гибралтара, поднимаясь до высоты 2300 метров.

Как показали проведенные исследования, гибралтарские маготы являются ближайшими родственниками североафриканских маготов, живущих по ту сторону пролива. Вероятнее всего, макаки попали сюда вместе с выходцами из Африки, которые захватили территорию Пиренейского полуострова еще в древности.

На сегодняшний день на Гибралтарской скале обитает 5 стай маготов общей численностью около 300 особей. Существует поверье, что британцы будут владеть этим регионом только до тех пор, пока здесь будут жить маготы. Можно сколько угодно иронизировать на эту тему, но доподлинно известно, что британский премьер-министр Уинстон Черчилль не на шутку занервничал, когда в середине прошлого века маготов осталось около 10 особей. По его личному приказу для поддержания численности популяции этих обезьян к ним было перевезено несколько сородичей с Севера Африки, а сами маготы взяты под строгую охрану британских военных. С тех пор популяции гибралтарских макак ничто не угрожает, а за их благополучием тщательно следят ветеринары и военные. Специалисты регулярно отлавливают приматов для контроля состояния их здоровья и подкармливают животных фруктами или орехами. В то же время многочисленным туристам кормить макак категорически запрещено, а в качестве наказания сердобольным путешественникам придется заплатить ощутимый штраф.

Отрывок, характеризующий Магот

Сокольничье поле было пустынно. Только в конце его, у богадельни и желтого дома, виднелась кучки людей в белых одеждах и несколько одиноких, таких же людей, которые шли по полю, что то крича и размахивая руками.
Один вз них бежал наперерез коляске графа Растопчина. И сам граф Растопчин, и его кучер, и драгуны, все смотрели с смутным чувством ужаса и любопытства на этих выпущенных сумасшедших и в особенности на того, который подбегал к вим.
Шатаясь на своих длинных худых ногах, в развевающемся халате, сумасшедший этот стремительно бежал, не спуская глаз с Растопчина, крича ему что то хриплым голосом и делая знаки, чтобы он остановился. Обросшее неровными клочками бороды, сумрачное и торжественное лицо сумасшедшего было худо и желто. Черные агатовые зрачки его бегали низко и тревожно по шафранно желтым белкам.
– Стой! Остановись! Я говорю! – вскрикивал он пронзительно и опять что то, задыхаясь, кричал с внушительными интонациями в жестами.
Он поравнялся с коляской и бежал с ней рядом.
– Трижды убили меня, трижды воскресал из мертвых. Они побили каменьями, распяли меня… Я воскресну… воскресну… воскресну. Растерзали мое тело. Царствие божие разрушится… Трижды разрушу и трижды воздвигну его, – кричал он, все возвышая и возвышая голос. Граф Растопчин вдруг побледнел так, как он побледнел тогда, когда толпа бросилась на Верещагина. Он отвернулся.
– Пош… пошел скорее! – крикнул он на кучера дрожащим голосом.
Коляска помчалась во все ноги лошадей; но долго еще позади себя граф Растопчин слышал отдаляющийся безумный, отчаянный крик, а перед глазами видел одно удивленно испуганное, окровавленное лицо изменника в меховом тулупчике.
Как ни свежо было это воспоминание, Растопчин чувствовал теперь, что оно глубоко, до крови, врезалось в его сердце. Он ясно чувствовал теперь, что кровавый след этого воспоминания никогда не заживет, но что, напротив, чем дальше, тем злее, мучительнее будет жить до конца жизни это страшное воспоминание в его сердце. Он слышал, ему казалось теперь, звуки своих слов:
«Руби его, вы головой ответите мне!» – «Зачем я сказал эти слова! Как то нечаянно сказал… Я мог не сказать их (думал он): тогда ничего бы не было». Он видел испуганное и потом вдруг ожесточившееся лицо ударившего драгуна и взгляд молчаливого, робкого упрека, который бросил на него этот мальчик в лисьем тулупе… «Но я не для себя сделал это. Я должен был поступить так. La plebe, le traitre… le bien publique», – думал он.
У Яузского моста все еще теснилось войско. Было жарко. Кутузов, нахмуренный, унылый, сидел на лавке около моста и плетью играл по песку, когда с шумом подскакала к нему коляска. Человек в генеральском мундире, в шляпе с плюмажем, с бегающими не то гневными, не то испуганными глазами подошел к Кутузову и стал по французски говорить ему что то. Это был граф Растопчин. Он говорил Кутузову, что явился сюда, потому что Москвы и столицы нет больше и есть одна армия.
– Было бы другое, ежели бы ваша светлость не сказали мне, что вы не сдадите Москвы, не давши еще сражения: всего этого не было бы! – сказал он.
Кутузов глядел на Растопчина и, как будто не понимая значения обращенных к нему слов, старательно усиливался прочесть что то особенное, написанное в эту минуту на лице говорившего с ним человека. Растопчин, смутившись, замолчал. Кутузов слегка покачал головой и, не спуская испытующего взгляда с лица Растопчина, тихо проговорил:
– Да, я не отдам Москвы, не дав сражения.
Думал ли Кутузов совершенно о другом, говоря эти слова, или нарочно, зная их бессмысленность, сказал их, но граф Растопчин ничего не ответил и поспешно отошел от Кутузова. И странное дело! Главнокомандующий Москвы, гордый граф Растопчин, взяв в руки нагайку, подошел к мосту и стал с криком разгонять столпившиеся повозки.
В четвертом часу пополудни войска Мюрата вступали в Москву. Впереди ехал отряд виртембергских гусар, позади верхом, с большой свитой, ехал сам неаполитанский король.
Около середины Арбата, близ Николы Явленного, Мюрат остановился, ожидая известия от передового отряда о том, в каком положении находилась городская крепость «le Kremlin».
Вокруг Мюрата собралась небольшая кучка людей из остававшихся в Москве жителей. Все с робким недоумением смотрели на странного, изукрашенного перьями и золотом длинноволосого начальника.