Голос Добра

Конкурс на лучший материал по освещению
добровольческой деятельности в средствах массовой
информации в 2017 году

Быть или не быть? Родственники умерших от рака больных просят, чтобы в Твери появился хоспис

"Комсомолка" публикует откровенные рассказы людей, которые оставались с близкими до последней минуты.

Только за последний год в выездную службу тверского хосписа «Анастасия» обратилось более 100 человек.

Фото: Тверской хоспис "Анастасия"

Известная истина. Все люди счастливы одинаково, но несчастлив каждый по-своему. С этим нельзя не согласиться, особенно когда речь заходит о тяжелобольных людях. Страдания затягивают в свою воронку не только отдельно взятую семью, но и всех близких этого человека. Кажется, что иной жизни, именно жизни, со всеми яркими событиями, добрыми новостями, вокруг уже нет. Она остановилась. Сузилась вокруг отдельно взятого человека, которому порой не знаешь, чем и как помочь, и мучаешься вместе с ним, глядя на его страдания.

Безусловно, болеть можно по-разному. Но если коснуться цифр, которые просто не умеют врать, то на втором месте по статистике ухода из жизни стоит именно онкология. Только в Тверской области ежегодно эта страшная болезнь уносит порядка 3500 человек. И прогнозы на будущее не утешительные. Экология, неправильное питание, генетика... К 2020 году цифра по онкологии в мире увеличится в три раза. Об этом уже в открытую говорят врачи.

Что делать тем семьям, которые оказались вовлеченным в такую ситуацию? Как оправиться от первого шока, как научиться быть сильным вместе со своим родственником, как стараться преодолеть болезнь? Вопросов много. Однако еще больше их появляется, если родного тебе человека с онкологией 4-й стадии выписывают из больницы с единственной справкой, которая витиевато, но в то же время очень понятно и откровенно жёстко говорит об одном - больше помочь возможности нет, надейся только на себя.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Что делать тем, кто ночами кричит от боли, потому что им, по каким-то причинам, не выписывают обезболивающие, ссылаясь на то, что они недостаточно тяжелые? Что делать тем, кто не находит в себе силы подняться с кровати, чтобы ему просто поменяли белье. Что, наконец, делать тем, у кого вообще нет родственников и они оказываются один на один со своей болью и ужасом перед уходом. Один на один со своими мыслями в пустых стенах.

Как вы думаете, что может чувствовать этот человек? Я скажу. Болевые ощущения таких больных описываются специалистами примерно так: внутри происходит эффект разорвавшейся бомбы, нередко даже простынь, которой их покрывают, воспринимается, как бетонная, невыносимо тяжелая плита. А если помножить боль на унижение, страдания, одиночество?

Именно для таких случаев и появились в России хосписы - лечебные учреждения, клиники для безнадёжных (онкологических) больных, где созданы условия, облегчающие их страдания. Да, они были некогда еще в дореволюционной России, но потом почему-то исчезли. И только в начале 90-х годов прошлого века врачи, люди с огромным сердцем и пониманием всей сложности ситуации, добились того, чтобы хосписы вновь, пусть и с большими трудностями, но появлялись. Просто потому, что это крайне необходимо.

Нет, хосписы - это не дома смерти, как нередко думают по незнанию, а именно специализированные медико-социальные учреждения, где оказывается не только медицинская и психологическая помощь, но создаются условия для жизни в атмосфере семьи, сочувствия и доброжелательности, что и помогает облегчить последние дни такому, тяжелому или, говоря научным языком, инкурабельному пациенту. Ведь именно эти дни по своей ценности и переживаниям являются едва ли не самыми важными в жизни каждого человека. И вряд ли кто-то скажет, что это не так.

Небольшая справка. В России на сегодняшний день действует более 70 хосписов: в Москве, Санкт-Петербурге, Туле, Ярославле, Архангельске, Ульяновске, Омске, Кемерово, Астрахани, Перми, Петрозаводске, Смоленске и других городах. А вот что касается Твери - то у нас хосписа нет. Действует только выездная служба, возглавляет которую протоиерей Александр Шабанов. Уже несколько лет отец Александр пытается пробить завесу недопонимания и донести до людей, что такое учреждение Твери крайне необходимо. На мой вопрос, почему он взвалил на себя такую неподъемную ношу, он отвечает не сразу и очень сдержанно: «Каждый приходит в эту область со своей историей...»

Создается впечатление, что появление хосписа для него действительно стало главным делом всей жизни. В течение последнего года вокруг отца Александра собралась уникальная команда специалистов - врачи, медсестра, психотерапевт, волонтеры, которые выезжают по первому звонку к нуждающимся. А таких звонков немало. Только за последний год в выездную службу тверского хосписа «Анастасия» обратилось более 100 человек, 25 из которых за это время ушли из жизни. Но ушли без невыносимых страданий.

Так, нужен ли Твери хоспис?.. Пожалуй, на эти вопросы правдивее всего ответят реальные человеческие истории. А они такие разные...

В Твери хосписа нет, действует только выездная служба.

Фото: Тверской хоспис "Анастасия"

«ТЫ МЕНЯ ЭТОЙ ПРОСТЫНЁЙ СЕЙЧАС РАЗДАВИШЬ»

Сильный, волевой, лидер во всех начинаниях и отношениях. Казалось, он знал всё и о обо всем. А если за что-то брался, то делал это лучше чем кто бы то ни был. Начальник 59-летнего Александра как-то обмолвился о нем: «Я доволен им не на 100, а на 200 процентов!» Казалось бы, чего бояться такому человеку? Оказалось - болезни. А пришла она совсем неожиданно.

2014 год словно не давал остановиться, расслабиться, отдохнуть. События подгоняли. То товарищу гараж перестроить, то лето пришло, грибов собрать на всю семью и всех близких, то всего себя отдать работе. Уже позже, когда резко упал иммунитет, понял - перетрудился. Тут и застарелая болезнь проснулась: лет шесть назад он жаловался на почки, но свободного времени не было, и посещение больницы так и осталось в планах. На этот раз все сразу пошло не так. Температура резко упала, с кровати было просто не подняться, чуть позже на месте почки появилась опухоль. Эх, не беда, отлежался и снова на работу. Как заболит - погреет, укол какой сделает и дальше в бой. В больницу не шел по одной причине, знал, что болячек целая куча, если начнут лечить, тут уж не до дел никаких будет. А он так не мог. Однако болезнь притаилась лишь на миг. Перехитрила. Через пару месяцев во время работы Александр почувствовал ужасную боль, да такую, что впервые испугался. Казалось, что в локоть забивают раскаленные гвозди. На первом же осмотре врач настоял на том, чтобы он срочно обратился к онкологам.

- 15 декабря мы туда пришли. С этого и начались наши мытарства, - почти шепотом рассказывает его супруга Татьяна.

Сначала пришлось долго ждать дорогостоящие таблетки, а время, драгоценное время утекало, как сквозь пальцы. Когда же лекарства всё-таки поступили, оказалось, что пить их невозможно, после нескольких таблеток проснулись все, казалось бы, давно забытые проблемы. Побочных реакций оказалось гораздо больше, чем реальной помощи. Пришлось отказаться.

Но тут появились первые сильные боли. На наркотические обезболивающие средства разрешение не давали, объясняя тем, что он, Александр, уйдёт из жизни уже через месяц, пришлось лечиться своими методами. Разрешение выписали лишь тогда, когда Александр стал требовать хоть что-то, чтобы снизить невыносимую боль.

- Только тогда нам выписали самое простейшее обезболивающее. А вообще всё так странно было... Знаете, у меня создавалось впечатление, что я бьюсь лбом об стенку. Я не знала, куда идти и куда податься. По сути, мы ко всему приспосабливались сами. Ноги у мужа отекли, мы компрессионные гольфы купили... Узнала я про пластырь обезболивающий, так врачи о нем ничего не слышали. Вновь пришлось всё уточнять самой.

Перед 1 сентября муж разрешил себя подстричь и сообщил, что больше с кровати не встанет. Простыня ему казалась невыносимо тяжелой, из-за метастазов болели все кости, только руку, чтобы боль успокоилась, приходилось укладывать по полчаса. Понимая, что это может лишь осложнить ситуацию, Татьяна все равно заставляла его подниматься. Сама сажала, помогала встать, поднимала на коляску, меняла белье, давала по часам лекарства. В какой-то момент поняла, что так устала, что даже не помнит, куда в очередной раз надо делать укол. Так появился дневник. Сначала в нем планировалось лишь расписывать прием лекарств. Однако со временем это вылилось в настоящее жизнеописание последних дней мужа, ее надежд, или, наоборот, тяжелых мыслей. Дневник помогал сосредоточиться, быть здесь и сейчас, что так важно было для её Саши. Когда сил совсем не осталось, а безысходность, казалось, заполонила все пространство вокруг, соседка пришла с новостью, что случайно в интернете наткнулась на хоспис «Анастасия». Татьяна позвонила тут же. - Признаюсь честно, думала Саша не поймет, откажется. Для него Бог всегда был лишь природой. Однако отец Александр сразу успокоил, сказал, что будет говорить, в первую очередь, как психолог, а как священник - если только муж захочет сам. Так и вышло.

Протоиерей Александр Шабанов: "Открытие хосписа в Твери, это должно быть, видимо, политическое решение"

Уже на следующий день доктор Екатерина Игоревна, волонтеры и отец Александр приехали к ним домой. Надули противопролежневый матрац, посмотрели, а затем и переложили больного, дали четкие рекомендации родственникам, как настоять на получении более сильных препаратов, которые соответствовали бы уровню боли.

К тому же не удавалось через поликлинику выписать памперсы, хотя как инвалиду 1-й группы это положено, и тогда памперсы привезли из хосписа. По рекомендации тех же сотрудников хосписа Татьяна сшила для руки мужа повязку, чтобы ее проще было подвешивать.

А дальше Александр Шабанов приезжал каждую неделю и просто говорил с больным. Говорил про жизнь. Про удачную рыбалку, детей, работу...

- Саше словно это нужно было. Специально для этого мы приготовили наши семейные фотоальбомы. И каждый раз муж рассказывал что-то новое и всегда доброе. А позже он согласился на соборование (одно из таинств православной церкви - помазание освященным елеем больных или умирающих. - Ред.). Сам согласился. И вы не поверите, все это время он спал, а когда проснулся, первое, что сказал, что хочет привести себя в порядок. Я целый час держала зеркало, а он сам себя подстригал - усы, бороду. Как будто силы какие нашлись. А потом... Потом, конечно, болезнь взяла свое. Я больше всего боялась ухода Саши, боялась агонии, пугало, что ему будет больно... Но и здесь помог отец Александр, в свое последнее посещение осмотрев мужа, сказал - ждите. И объяснил, что и как будет.

Последние слова в дневнике Татьяны такие: «Не может откашляться, грудная клетка ходит ходуном. Проснулся в два ночи. Смочила ему губы льдом. Дышит странно, не так. Лицо исказилось два раза от ужасной боли. В два часа ночи Саши не стало...»

- Вы спрашиваете, нужен ли в Твери хоспис? - на секунду Татьяна замолкает. - В онкологии каждый проходит свой путь. Болезнь одна - страдания и трудности у всех разные. Слишком много тонкостей... Я моего Сашу оберегала от всего. Сама в очередях стояла, сама к специалистам ходила... А что делать тем, кто не может? Поэтому мой ответ о нужности или ненужности хосписа только один - он необходим! Лично я обращалась к отцу Александру по каждой мелочи. Наверное, именно поэтому он стал для меня как родной. Я понимала, что к нему можно обратиться в любую минуту.

«Я ВАС ВСЕХ ЛЮБЛЮ»

Последние пять лет жизни Ирины были настоящей борьбой. К 41-летней женщине болезнь пришла внезапно. Впрочем, по-другому в таких ситуациях и не бывает.

- Кода в 2010 году жене поставили диагноз «рак груди», мы начали бороться, - бодрым голосом начинает рассказывать ее супруг, но тут же осекается и замолкает. - Извините, тяжело вспоминать это... Боролись мы вместе. Казалось, сделали тогда все возможное, но в 2014 году болезнь вернулась вновь со страшными последствиями - начались приступы эпилепсии. Оказалось, метастазы пошли в мозг, и мы приняли решение ехать на операцию в Санкт-Петербург. После нее стало легче. Но, выяснилось, ненадолго. В 2015 году Ирину вновь стали мучить страшные головные боли. Поездка в Москву в один из онкологических центров на этот раз ничего не принесла.

- Не помогли нам там. По сути, жестко и даже грубо отправили домой умирать. Врачи отворачивались, и никто ничего не говорил. Когда уже дома она стала терять память, я предложил вызвать на дом батюшку. Телефон отца Александра мне дали знакомые, о том, что в Твери есть хоспис, я даже не знал, - признается Сергей. - Ирина была в сознании, но уже путала слова, забыла все имена, только смотрела на нас растерянно и говорила одно: «Я вас люблю. Я вас люблю...»

Так, к Ирине стала приезжать выездная служба тверского хосписа.

- Как отец Александр входит, она ручки к нему протянет. Всегда рада его была видеть. Ждала его. В какой-то момент даже показалось, что ей стало лучше. Но мне все конкретно объяснили. Что помогло пережить это тяжелое время? То, что со мной говорили честно. А когда готов - нет страха и ужаса... Есть понимание.

Ранним февральским утром Ирины не стало. Уже через час после смерти, в 6 утра, отец Александр приехал, чтобы поддержать родных.

- Я таких людей, как он, не знаю. Он единственный, кто вообще нам помог. С отцом Александром было всё гораздо легче, - отвечает на мой вопрос Сергей. - А что касается хосписа, то такое учреждение очень нужно. Когда сил терпеть и смотреть, как мучается жена, уже не было, я, признаюсь, даже подумал об эвтаназии. Другого выхода в том состоянии я просто не видел. Именно он мне все объяснил. И я понял - для всего есть свой черед...

«ОТМУЧИЛИСЬ НЕ ТАК МНОГО МЫ, ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА»

Спина буквально раскалывалась. О том, что дело далеко не в остеохондрозе, 77-летний Валентин стал подозревать давно. Тут еще вспомнилось, что и мама умерла от онкологии. Когда никакое обычное в этом случае лечение не помогло, поехали по клиникам. Анализ на онкомаркеры заболевание показал, но МРТ ничего не выявило.

- Мы настаивали на перепроверке, врачи буквально оказывали сопротивление. Знаете, что самое страшное во всем этом? Меня гоняли, просто как футбольный мяч... Или, может, я просто попала не к тому доктору, - тут же пытается оправдать поведение ряда специалистов дочь Валентина Светлана. - В конечном итоге диагноз все-таки поставили, но время было упущено, а мы за это время прошли все круги ада.

Если сначала, со слов женщины, ее отцу не хотели ставить диагноз, то затем приглашали на осмотр уже больного человека. На вопрос: «Каким образом человек с метастазами может сам приехать?», говорили, что сможет, потому как больной еще не совсем тяжелый...

- Отмучились не так много мы, четыре месяца, - рассказывает Светлана. - Единственное светлое воспоминание - сотрудники тверского хосписа.

Когда все возможности были исчерпаны, когда родственники и восьмилетний внук рыдали вечерами от того, что любимый отец и дед кричал от боли, и они перелопатили все возможные сайты в Интернете на предмет единственного на тот момент - обезболивания, случайно выскочила информация о хосписе «Анастасия».

- Мы тут же позвонили и тут же получили отклик. Человечный отклик, поддержку, внимание и, что наверное самое ценное, реальные, дельные советы, куда звонить и на кого «давить», чтобы получить обезболивание. Только благодаря этому ему выписали разрешение на так необходимые обезболивающие лекарства. Вы не представляете, насколько это было вовремя. Через неделю папа уже не вставал.

Все те же сотрудники хосписа оборудовали место для лежачего больного. И снова матрас, пеленки и все необходимое также доставляли им они. Бесплатно.

- Папа ушел из этого мира спокойно. Последние дни он много беседовал с отцом Александром. Мы все рыдаем, а они разговаривают... Если говорить о сложностях, то их было много. Но самое главное, с чем реально пришлось столкнуться, это препоны. Создавалось ощущение, что врачи сами боятся и диагноза, и ответственности. Поэтому хоспис, где реально знают, как помочь и, главное, помогают, - это необходимо! Кроме того, есть люди, готовые принести себя в жертву близкому человеку, но ведь есть и те, кто не готов...

6 октября 2015 года губернатор Тверской области передал здание больницы в поселке Суховерко тверскому хоспису, но теперь другой вопрос - как его отремонтировать и оборудовать.

Фото: Тверской хоспис "Анастасия"

ТАК БЫТЬ ЛИ ХОСПИСУ?

Работа над тем, чтобы в Твери появилось такое медико-социальное учреждение, как хоспис, длится не один год.

- Из последних данных, во Владимире в прошедшем году открылось отделение паллиативной медицины и при нем хоспис. В Казани дети собрали 400 тысяч на открытие детского хосписа. Что касается Твери, то в первую очередь это должно быть, видимо, политическое решение. А люди, готовые помочь, найдутся всегда, - комментирует директор тверского хосписа «Анастасия»протоиерей Александр Шабанов. - Еще в 2013 году в поселке Суховерково Калининского района закрыли больницу, и мы обратились, чтобы её передали нам. И вот 6 октября 2015 года губернатор Тверской области Андрей Шевелёв подписал такое постановление. Но теперь другой вопрос - здание надо отремонтировать, оборудовать. Поэтому в конце прошлого года мы написали письмо на имя губернатора. Хочется надеяться на понимание и отклик.

- Каким вы видите тверской хоспис? И почему он необходим?

- На примере многих городов это должно быть государственно-частное партнерство. Я считаю, что в таком учреждении всё должно быть бесплатно и при этом качественно. Нужно, чтобы люди знали, что если случится беда, то им и их близким помогут, и они будут избавлены от трёх страшных вещей - грязи, боли и унижения. Кроме того, это вопрос необходимости гуманизации общества. Наше отношение к таким больным - это своего рода выстраивание собственного будущего. От онкологии страдает каждая третья семья, и мы не знаем, что ожидает нас самих .

ЛЫКО В СТРОКУ

86% - ДА

Чтобы представить всю картину более детально глобально, на радио «Комсомольская правда» (99,3 FM) прошел эфир на тему помощи онкобольным. Радиослушателей, в частности, спрашивали, нужен ли в Твери хоспис. Итоги голосования говорят сами за себя: 86 процентов сказали - да.

КОНТАКТЫ

Выездная служба тверского хосписа "Анастасия": 8 919 058 5727

Оригинал статьи: http://www.tver.kp.ru/daily/26483/3352915/

Автор: Ирина Тарасова, КП.



Зарегистрированные пользователи могут проголосовать за статью.

Зрительский рейтинг: +4